Хроники Агелидинга. Похититель Времени
Да, я опоздала. Опоздала уже давно – на целых два дня, что едва не забрали меня с собой, вслед за бабушкой Дейзи. Но вот только… Как я могла?..
Я не знала, что делать и как быть. Меня больше не волновало ничто. Одна. Затерянная в глубоком и бессмысленном ничто. Стоящая поодаль ото всех, провожая процессию знакомых и незнакомых мне лиц, возвращавшихся обратно в деревенский дом во главе с моими родителями.
Думаю, они меня уже давно ищут. Быть может, даже обратились в полицию. Только сейчас я меньше всего хотела с ними встречаться. Вообще с кем-либо. Наоборот – сейчас, сию минуту, мне хотелось убежать как можно дальше отсюда. Туда, где никто не сможет меня найти.
Но оставалась ещё одна вещь. Убедившись, что все ушли, я медленно, на трясущихся ногах прошла по узкой затоптанной тропе в сторону могилы. Встала возле креста, прочитав текст на табличке и ещё раз стерев самые последние надежды. Подумала о чём-то, даже не совсем сознавая, о чём именно, и тихо, едва слышно произнесла одно слово:
— Прости.
Сердце бешено колотилось, боль в груди незаметно превратилась в тяжеленный ком, подступавший к горлу и сдавливающий лёгкие. Но мне нельзя было это выказывать. Я сделала всё, что могла – увы, этого оказалось мало. Слишком мало, чтобы сохранить её жизнь. И теперь её нет, а я стою здесь одна.
Одна. Всегда одна. На этот раз точно одна. Что может быть… прекраснее.
Покидая кладбище, я удивилась собственным размышлениям. А потом… рассмеялась. Да, это был самый настоящий смех, едва граничащий с безумием. Ради чего ты жила всё это время? Найти своё место в жизни? Помогать тем, кто нуждается в тебе? Ну что ж, с чем и поздравляю. Теперь у тебя нет ни жизни, ни нуждающихся. И что ты намерена делать дальше, никчёмное существо?..
Я сорвалась с места и уехала оттуда – вот на это мне действительно хватило сил. Сбежала из Милиэны, наверное, уже и не надеясь туда когда-либо вернуться. Мой родной мир раскололся на тысячи серебряных крупиц ледяной метели, и оставалось только одно – вновь окунуться в вереницу кошмаров, убийств и обмана, от которых я так старательно убегала. Вернуться в Агелидинг.
Дорога «домой». Пустая голова. Сердце, готовое разорваться. И душа, переставшая чувствовать. Клянусь богом, если бы подо мной сейчас возник мост, я бы точно прыгнула бы с него вниз. Но, наверное, бог меня щадит, раз ничего такого поблизости не оказалось. Лишь деревья, монотонным потоком превращавшиеся в дома промороженной иллиоской столицы. Я даже не заметила, как попала в городскую черту – или она действительно так плавно заменила собой дебри леса Вайтл? Кто знает…
Я успела забыть этот город. Мир абсурда, дебатов и Високосных игр. Да, они ещё вовсю проводились. Биатлон, судя по транспарантам, только набирал обороты, лыжные гонки сменились бобслеем, а «лучезарный» Джек Барроумэн в который раз стал чемпионом сноубординга. Жизнь текла своим чередом, люди шли по привычным улочкам и скверам, и только я, вглядываясь в эту стройную, почти глянцевую картинку сквозь иней автобусного стекла, понимала, насколько она шатка и иллюзорна.
Как быстро мы можем лишиться всего, что любим. Потерять близких – это ведь может случиться в любую минуту. А мы… Люди не дорожат даже самими собой. Что уж говорить о тех, кто нас действительно любит! Вот он, Агелидинг наших дней. Семь башен и одно большое безумие…
А вот о безумии я скажу отдельно. Кажется, после всего пережитого я всё-таки потеряла связь с реальностью. Последний час так вообще превратился в настоящий поток бессвязных картинок – и лишь сейчас, заставив себя остановиться и оглядеться, я поняла, что стою посреди нашего центрального парка имени Себастьяна Кёртиса, в паре десятков метров от Храма Души. Как я вышла из автобуса и, тем более, зачем пошла именно сюда, я не знала – неся вперёд свою хозяйку, тело как будто впало в транс. Наверное, спасительный, потому что стоило мне вновь вернуться в действительность, как сердце опять ощутило на себе удар «тысячи острых кинжалов».
Стоя на пересечении нескольких парковых аллей и как последняя дура пялясь на золотые церковные купола, я сделала едва ощутимый глоток (как будто это как-то бы мне помогло…) и медленным, нерешительным шагом пошла в направлении к храму. Понятия не имею, что на меня нашло – обычно я так не поступала. Религия уже много лет не привлекала меня ни в одной из своих межнациональных версий, но видимо сейчас дела обстояли по-другому. Иначе бы я не решилась на такой «серьёзный» шаг.
Храм Души – не такой большой, как Храм Мессии под нашим куполом, но в то же время весьма значимый для церковной жизни Агелидинга. И да, кажется, я уже это говорила (мне вообще надо почаще держать язык за зубами). Как бы то ни было, высокие купола, в свете яркого солнца наполняющие пространство парка золотыми переливами, в этот раз показались мне куда более привлекательными.
Войдя внутрь и уже отсюда ощущая слабый, едва уловимый запах горящих свечей и благовоний, я наконец-то догадалась о причине такой подсознательной тяги к мессирианству. И дело не в сегодняшнем сне или смерти… бабушки. Просто ещё тогда, когда она была жива и здорова, в те дни, когда для меня самой пятёрка по русскому языку была вершиной успеха, мы с ней часто заходили в подобные места. Бабушка Дейзи… Она посещала церковь при любой возможности. Сначала с дедушкой, уже потом – со своей внучкой. Говорила, что здесь любой человек, испытывающий муки или душевную горечь, всегда сможет найти покой и защиту. Я тогда ей ещё верила…
Теперь же Шейна Андерсен, превратившись из школьницы в циничную неудачницу, стала куда безнадёжнее. Уже практически добравшись до центральной иконы Храма Души, на которой в ярких красках был изображён до боли знакомый мне старец с длинной белой бородой, я так и не заметила никаких изменений. Ни единого намёка на благодать и тому подобное. Только воспоминания вспыхнули с новой, удвоенной силой. Хорошее начало приобщения к Богу…
В целом, не думаю, что мне сейчас помогло бы хоть что-то. Обстановка мессирианского храма, конечно, умиротворяла, но даже десятки горевших всюду свечей, оставленных такими же заблудившимися в жизненной суматохе душами, не смогли отвлечь от дурных мыслей. Священники в белых одеяниях, золотые чаши и кресты, потолки, расписанные талантливыми и никому не известными художниками – слившись в одну большую вуаль цвета потемневшего янтаря, они так и остались для меня «ничем».
Наверное, это странно: войти в Храм Души и увидеть стоящую посреди него девушку в порванной зимней куртке, всем своим видом едва сдерживающую себя от того, чтобы не разрыдаться прямо перед иконой Мессии. «В твоём возрасте людям положено гулять, веселиться и жить полной жизнью», — так обычно говорят все, кто замечает подобное. Что же… если люди на самом деле думают так, тогда они не замечают НИЧЕГО. Возраст… ха! Возраст ничего не значит. Как и пол, родители, достаток, образование, даже религия… Есть лишь человек, жизнь которого превратилась в сплошную выжженную пустыню, лишённую надежд и покоя. Есть лишь он и миллионы других, готовых лишь судить и никогда… никогда не стремящихся понять и посочувствовать.
Им и вправду не было до одинокой девчонки никакого дела: лишь образ Мессии стоял передо мной, вглядываясь в прихожанку с большой, богато украшенной, но всё равно такой же одинокой иконы. Мудрый, справедливый и озарённый белым ангельским светом – во многом он отличался от того уставшего старца, виденного мной в сегодняшнем сне. Этот был нарисован идеально. Но тот мне показался куда человечнее.
«Интересно всё-таки, в какие края его забрали после разрушения монастыря? – задала я самой себе вопрос, лишь бы отвлечься от подступающих слёз. – Вряд ли хотели вывезти в безопасность и отпустить на все четыре стороны. И вообще что-то тут нечисто: орден, как говорила Айна, был создан после гибели королевства Эль`мен Таин. Для того чтобы бороться со злом, которое его погубило. Так как он мог существовать во времена Мессии? Это же как минимум 60-ый век! А вымирание королевства – 71-ый… Вообще в голове не укладывается…»
Да и не уложится вовек – в этот самый момент, безмолвно бродя по храму, я с величайшей для себя и всего мира неожиданностью (!) наткнулась на первое знакомое лицо! Вот уж чего я сейчас особенно не хотела.
С другой стороны, со своими длинными белыми волосами, крестом, наверняка спрятанным под курткой, и общим, комплексным видом святого он сюда вписывался идеально. Элиос Ливингстон, хозяин мастерской «Феникс», наверное, уже минуты две как шествовал по центральной зале храма, с педантичностью расставляя свечи у каждой иконы на пути. И только когда я заметила его присутствие и признала в лицо, он как назло сделал то же самое…
— Шейна? – негромко произнёс малоприятный знакомый и тут же двинулся ко мне.
Хотелось уйти. И надо было. Но я как идиотка осталась на месте – о чём потом горько пожалела…
— Что ты здесь делаешь? – мягко спросил он, остановив свой взгляд на разорванной части куртки. – Не думал, что встречу тебя в храме. Что-то случилось?
— Нет. Нет, Элиос, всё в порядке.
— Точно? – заметив, как я стараюсь не смотреть ему в лицо, он тут же что-то почувствовал и уже не смог просто так уйти. – Ты выглядишь как… как будто сама не своя.
Вот надо ему ко мне придираться? Какого… он вообще лезет! И именно тут, наверное, моя боль нащупала ещё один путь наружу.
