Погодный патруль
— Возвращайся к генератору! – крикнул я Карлу в коммуникатор, который наконец-то удосужился использовать по назначению.
Судя по габаритным огням, корабль улетел в правильном направлении.
— Нужно выйти на тех, кто отвечает за работу шлюза, и объяснить ситуацию. Если понадобится, подключим губернатора и того «фламмарионовского ботаника». Предположу, у нас есть минут пятнадцать. Промедлим, и только толкнём город к скалам. Между прочим, Новый Гибралтарский пролив окружают… кхм…
Чёрт!!!
Страшная волна обрушилась на плотину, моментально сбив нас обоих с ног. Зацепившись за выступавшие из камня металлические штыри, служившие работникам дамбы креплениями для легкомоторного транспорта, я выставил правую руку в сторону водного потока… и едва ли не в последний момент ухватил Стефани за комбинезон.
Страшно представить, куда бы её унесло, если бы волна «победила».
— Ник… — откашлилась бедняга, когда мы с ней вместе встали на ноги. – Надо убираться отсюда… Песок – ещё ладно, но океан… Почему ты не мог выбрать бизнес почище?
— Все вопросы к моему отцу. Это он у нас был гением-климатологом.
Дорога до КПП ближайшей дамбы под ударами океанских волн превратилась в самый что ни на есть бег с препятствиями – с такой-то видимостью! Ощущая подступающую волну, каждый раз нам приходилось хвататься за ближайшие поручни и пережидать очередной сильный удар. Нехило наглотавшись воды, с отбитыми боками, мы всё-таки сделали это – и оказались в просторном и, что главное, сухом полумраке внутренностей плотины.
— Теперь понятно, почему Карл так ненавидит этот город… — прошептала промокшая до нитки Стефи, едва стояв на ногах. – Слава богу, автоматические двери ещё работают…
— Ага, только почему здесь никого нет?
Ответом на вопрос стала лишь глухая тишина, гудевшая в ушах остатком стихийного бедствия. Ни грузчиков, ни инженеров, ни миротворцев, ни учёных, вечно сующих нос не в своё дело… Дамба – по крайней мере, первый её шлюз, — пустовала уже несколько дней, как минимум. Можно, конечно, было списать всё на то, что ребят заблаговременно закрыли перед приближением бури. Но тогда почему всё оборудование работало?..
— И что теперь?
— Что теперь? – передразнила меня спутница. – Сделаем всё сами. Как настоящие герои.
— Мы не герои, Стефи. Да и за героизм сейчас никому не доплачивают.
Оставив меня без комментариев, она кинулась к лестнице, и вскоре мы поднялись на несколько уровней выше. Где-то тут должна была быть рубка управления, и если там каким-то чудом окажется открыто…
— Закрыто!
Ну разумеется! Пульты от дамб, контролирующих грузоперевозки планетарных масштабов, не станут раздавать кому попало…
— Жаль, Карл не с нами. Он такие двери на раз вскрывает. А времени всё меньше…
Посмотрев на меня самым что ни на есть серьёзным взглядом, Стефани неожиданно не стала ругать обстоятельства – хотя обычно в подобных ситуациях на слова не скупилась. Присев рядом с сенсорным датчиком, достала откуда-то из кармана нечто, напоминающее помесь шпильки, отвёртки и акустического стержня – и вдруг сказала:
— В 2647 году крупный тектонический сдвиг перекрыл Гибралтарский пролив. Потеря столь важной транспортной артерии не стала самой серьёзной проблемой: Средиземное море начало пересыхать стремительными темпами.
— Тоже мне, Америку открыла! Я писал курсовую по этой истории, между прочим: всё было так же, как в Мессинский кризис солёности 2. Море пересыхало, оставляя за собой голые солёные и гипсовые равнины.
— Да, — продолжила спутница, словно я её не прерывал. – Курортные города моментально исчезли с карты мира, а сильнейшие солевые бури и повышение температуры в итоге привели субтропический пояс Европы и Африки к экологической катастрофе. Привели бы, если б не Фаэтон…
Снаружи слышалось, как о плотину ударяются волны. Крупные, сильные, жестокие. Казалось, вот-вот, и они проломят стены. Но… что будет, когда по нам ударит целый плавучий город?
— Дрейф континентов действительно не раз создавал подобные проблемы – но в те времена на Земле ещё не было тех, кто мог что-то противопоставить силам природы… Африку тянет на север, вздымаются Альпы, а ещё ледники… понижают уровень океана, забирая в себя воду… Ох, какое же здесь всё-таки старое оборудование! Им, наверное, ещё в двадцать первом веке пользовались…
— Вряд ли, Стефи. Новый канал, с системой плотин и транспортных узлов, власти Фаэтона прокопали своими сверхмощными звуковыми бурами только в 2800-ом. Гигантский канал, между прочим! Объединивший в себе аж двадцать ГЭС – крупнейших на планете.
— Всё верно, Ник. Экологическая катастрофа в районе высыхающего Средиземного моря была предотвращена. Однако теперь… — Стефани замолчала, а затем радостно воскликнула. – Получилось! Я его вскрыла! Удивлён?
— Немного, — саркастично заметил я. – Так что насчёт «однако теперь»?
Спутница притупила взор, словно дело касалось чего-то личного.
— Однако теперь это место целиком и полностью принадлежит Кворуму Фаэтона. Как и вся остальная планета – пусть и неофициально.
Наконец мы проникли в святая святых дамбы. На поверку, сложной аппаратуры здесь оказалось не так уж много. Ровно столько, чтобы вовремя переводить корабли из моря в океан и обратно, следя при этом за уровнем воды в русле канала. И у турбин ближайшей к нам ГЭС – как мы со Стефани уже говорили, их тут на каждом шагу понастроили в своё время. Тем печальнее, что в наш век термоядерных реакторов они уже давно устарели.
— Осталось только разобраться, что к чему… Лишь бы тут не было биометрического сканера.
— За это не волнуйся, — успокоила меня Стефи. – Так, посмотрим… Подача питания – в норме. Гидросферный горизонт – в норме. Штормовое предупреждение – критическое. Ну ещё бы!
Не желая оставаться в стороне, я так же принял участие в инвентаризации. Увы, вскоре я понял тщетность попыток: ничего напоминающего пульт управления я не нашёл. Однако тонны пыли и паутины навели меня на странные мысли… Если здесь провели эвакуацию, да ещё такую, что оставили включёнными все системы… почему жилая зона выглядит так, будто её покинули месяца два назад?
— Ник, всё, нашла!
Пульт нашёлся у стороны дальней стены. Никогда бы не подумал, что всей автоматикой управляют отсюда! Обыкновенная зона отдыха, с пятью креслами и столиками на деле оказалась лишь «скелетом» для монументальной голографической проекции. Стоило нам со Стефи плюхнуться в кресла, как объёмная карта станции, со всеми сенсорами и необходимыми данными, раскрылась в полном объёме, загораясь синими огнями по всему помещению.
_____________________________
2«Мессинский кризис солёности — геологическое событие в истории Средиземного моря, в процессе которого произошло несколько циклов его частичного или практически полного высыхания в конце миоцена, 6,0-5,3 миллионов лет назад».
